Дисциплина в частной клинике
Прошло уже дней двенадцать, как я начала стажировку в частной клинике, и нормально работать почти не получалось. Голова всё время плыла — из-за постоянного возбуждения и из-за того, что Илья Викторович каждый день добавлял новые правила. Сосредоточиться на картах пациентов или на том, чтобы не перепутать направления, было тяжело, особенно когда между ног всё время что-то мешалось и давило.
Он довольно быстро понял, что обычные замечания на меня почти не действуют, а шлепки по щекам даже нравятся. Поэтому теперь за каждую ошибку он цеплял на меня медицинские зажимы — куда хотел. Маленькие, с зубчиками, которые обычно берут для перевязок. На половых губах они ещё как-то терпелись, хотя к обеду всё распухало и начинало пульсировать. А вот на сосках было совсем плохо: через тонкую ткань халата их было видно издалека, и каждый шаг отдавался острой болью. Зато после этого я действительно становилась быстрее и внимательнее.
С остальными сотрудниками было непросто. Я почти всё время сидела в маленькой комнатке рядом с кабинетом главврача и выходила только когда надо было что-то отнести или принять. Халат у меня был короткий, до середины бедра, без белья, как он требовал, и приседать или наклоняться было опасно. Один раз я уронила папку с анализами прямо в коридоре — нагнулась, и подол задрался полностью. Старшая медсестра из процедурной, Татьяна Ивановна, посмотрела так, будто я ей в суп плюнула. Она вообще меня не переваривала и каждый раз, когда видела, поджимала губы. Из девчонок была ещё одна — лаборантка Оля, тихая, в больших очках и с хвостиком. Она старалась на меня не смотреть и, кажется, просто стеснялась.
Мужиков было больше: два терапевта лет по сорок, хирург и анестезиолог. Мне больше всех нравился молодой уролог Саша — высокий, с вечно растрёпанными волосами и улыбкой, от которой хотелось улыбаться в ответ. Он иногда подмигивал, когда мы сталкивались у стойки.
Чтобы хоть как-то прикрыться, я носила в сумке обычные трусы и натягивала их, когда надо было выйти к пациентам или в лабораторию. Но в тот день с самого утра всё пошло наперекосяк.
Сначала я опоздала на десять минут — зажим сразу на внутреннюю сторону бедра, прямо под халатом. Потом перепутала направления на УЗИ двум пациенткам, и пришлось срочно переделывать бумаги — зажим на левую половую губу. Дальше не встретила как надо курьера с расходниками: не встала на колени и не открыла рот, пока он ставил коробку на стол — зажим на правую. А под конец, когда бежала из туалета, забыла стянуть трусы и чуть не спалилась перед Татьяной Ивановной в коридоре.
Илья Викторович уже просто кипел. Надавал мне пощёчин так, что щёки загорелись, и прицепил ещё один зажим прямо на левый сосок, через ткань халата. Соски у меня и так всегда торчали, а от боли и обиды я начала хлюпать носом. Губы между ног распухли и тёрлись друг о друга при каждом шаге, зажимы тихо пощёлкивали.
— Простите, пожалуйста… я правда не хотела… — пробормотала я, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.
— Слушай, Кать, ты уже которая по счёту косячишь за утро. Я тебе даю нормальные условия, ты тут нужна, а ты всё время что-то путаешь. Что мне с тобой делать?
— Я больше не буду, честно… Извините…
Он вздохнул, расстегнул брюки прямо у стола и кивнул на кресло. Я уже знала, что дальше будет. Встала раком, упёрлась руками в сиденье. Он вытащил из меня пробку — она уже почти привычно сидела с утра — и сразу вставил член. Толстый, горячий, сразу на всю длину. Я вздрогнула и прикусила губу, чтобы не застонать слишком громко: зажимы на губах и на соске мешались ужасно, давили и дёргались при каждом толчке. Он выругался сквозь зубы, рывком сорвал оба с половых губ и начал двигаться быстро и глубоко. От облегчения и от того, как он меня заполнял, я кончила почти сразу — тихо, закусив собственное запястье, чтобы не услышали за дверью.
Он шлёпнул меня пару раз по заднице, кончил внутрь и несколько секунд просто стоял, тяжело дыша. Я чувствовала, как сперма тёплая разливается внутри, как всё пульсирует — и жопа, и распухшие губы, и мышцы живота. Голова немного кружилась. Он снова вставил пробку на место, почти аккуратно усадил меня обратно в кресло и поправил халат.
— Слушай, я понимаю, что тебе тяжело. Тут особо не с кем поговорить, а Татьяна на тебя злится. Но ты должна привыкать. И начинай уже думать, как сделать так, чтобы тебя нормально принимали. Хотя бы чтобы не мешала. Поняла?
— Я постараюсь… — тихо сказала я. Зажим на соске всё ещё торчал, и ткань халата намокла в том месте.
— Вот и хорошо. Сейчас будет короткое совещание по расписанию на неделю. Пойдёшь со мной. Чтобы все видели, что ты тут не просто так сидишь.
Он встал, застегнул брюки и кивнул на дверь. Я поправила подол, чувствуя, как пробка плотно сидит, а между ног всё ещё влажно и горячо от того, что только что было. В коридоре уже слышались голоса — кто-то из врачей уже подходил к кабинету.
В конференц-комнате уже сидели почти все. Татьяна Ивановна заняла место у окна и смотрела в сторону, поджав губы. Оля устроилась в самом углу с блокнотом и старалась не поднимать глаз. Из мужчин были Саша, хирург Костя, анестезиолог Дима и один из терапевтов — Валерий. Ещё двое задерживались. Илья Викторович кивнул мне на стул рядом с собой, и я села, чувствуя, как пробка плотно сидит, а зажим на соске неприятно давит при каждом движении.
Он начал коротко про расписание на следующую неделю, про загрузку кабинетов и про то, что стажёрка будет помогать на приёмах и в процедурной по мере необходимости. Татьяна Ивановна не выдержала почти сразу.
— Я всё-таки не понимаю, зачем нам здесь эта девочка в таком виде, — сказала она резко. — Пациенты видят, как она ходит. Это неприлично. И работать рядом с ней невозможно, все отвлекаются.
Я покраснела и опустила глаза. Зажим под халатом всё ещё торчал, и ткань на груди слегка топорщилась.
— Татьяна Ивановна, её статус вас не касается, — спокойно ответил Илья Викторович. — Катя здесь по моему решению. Если кого-то это смущает — можете высказываться прямо сейчас.
Тишина. Костя хмыкнул и откинулся на стуле. Саша смотрел на меня и чуть улыбался. Оля ещё сильнее вжалась в угол.
— Я просто не могу спокойно смотреть, как тут происходит, — продолжила Татьяна. — Это уже не клиника, а что-то непонятное. Я не обязана в этом участвовать.
— Никто вас не заставляет, — Илья Викторович развёл руками. — Если хотите уйти — пишите заявление. Остальные, у кого есть замечания по поводу Кати — говорите.
Снова тишина. Дима поёрзал на стуле. Валерий смотрел в стол. Потом Костя подался вперёд и сказал почти весело:
— А что тут обсуждать? Если главврач считает, что так надо, пусть будет. Только чтобы от работы не отвлекала.
Илья Викторович кивнул.
— Именно. Кать, встань.
Я поднялась. Халат чуть задрался, и я поспешно его поправила. Он посмотрел на меня и добавил уже тише, но так, чтобы слышали все:
— Покажи, что ты умеешь. Чтобы больше вопросов не было.
Я постояла секунду, потом опустилась на колени прямо у стола. Сердце колотилось. Под столом были ноги — чьи именно, я ещё не разбирала. Илья Викторович слегка подтолкнул меня головой, и я полезла под стол.
Первым слева оказался Дима. Я провела ладонью по его штанине вверх, нащупала уже полутвёрдый член и сжала. Он отодвинул стул, быстро расстегнул ширинку. Член выскочил — длинный, с заметной головкой. Я взяла в рот, облизала, и он сразу надавил мне на затылок, загоняя глубже. Я старалась дышать носом и работать языком, чувствуя, как слюна течёт по подбородку. Он кончил быстро, толчками прямо в горло. Я проглотила сперму, вытерла рот и поползла дальше.
Следующим был Валерий. У него член оказался толще, и я долго облизывала ствол, прежде чем взять целиком. Он стонал тихо и гладил меня по голове. Пока я его сосала, кто-то под столом уже расстегнулся сам — я нащупала ещё один тёплый член и начала дрочить его рукой.
Илья Викторович стукнул по столу.
— Так, правила те же. В рот можно, но кончать только в жопу. Кто нарушит — сам потом разбирается.
Я вылезла из-под стола, облизываясь. Трое уже сидели с вытащенными членами. Костя ухмылялся. Саша смотрел на меня широко открытыми глазами, но член у него тоже стоял. Татьяна Ивановна встала и вышла, хлопнув дверью. Оля посидела ещё секунду, потом тоже поднялась и почти бегом выскочила следом.
— Раздевайся, — сказал Илья Викторович.
Я с облегчением стянула халат. Зажим на соске дёрнулся, и я вскрикнула. Осталась только в чулках. Раздвинула ягодицы и показала пробку. Костя присвистнул. Кто-то уже встал и подошёл ближе.
Саша оказался рядом первым. Он осторожно потрогал зажим на соске, потом снял его — стало больно и сразу легче. Провёл пальцами по мокрой пизде, раздвинул губы.
— Можно? — спросил он тихо, глядя на Илью Викторовича.
Тот кивнул.
Саша уложил меня грудью на стол, вытащил пробку и сразу вошёл в жопу. Я застонала и упёрлась руками. Он двигался медленно, но глубоко, и я чувствовала каждый сантиметр. Спереди ко мне подошёл Костя, взял за волосы и сунул член в рот. Я старалась сосать в такт, но Саша уже ускорился, и у меня подкашивались ноги.
Остальные встали вокруг. Кто-то гладил грудь, кто-то шлёпал по заднице. Дима пристроился сбоку и тёрся членом о моё бедро. Я закрыла глаза и просто принимала — тепло, толчки, чужие руки. Саша кончил в меня с коротким стоном, вышел, и почти сразу на его место встал кто-то другой — толще и жёстче. Я даже не смотрела кто. Просто держалась за край стола и дышала.
Илья Викторович стоял чуть в стороне и смотрел. Когда второй кончил и отошёл, он подошёл сам, снова вытащил пробку, которую кто-то уже успел вставить обратно, и вошёл. Двигался размеренно, держа меня за бёдра. Я чувствовала, как внутри всё смешивается и течёт по ногам. Кончила ещё раз — тихо, почти без звука, просто задрожала и прикусила губу.
Он вышел, вставил пробку на место и похлопал меня по спине.
— Хорошо. Теперь все в курсе. Можете работать дальше. Катя останется здесь ещё на десять минут, потом ко мне в кабинет.
Мужчины начали застёгиваться и расходиться. Саша задержался на секунду, провёл ладонью по моей спине и тихо сказал:
— Ты в порядке?
Я кивнула, не поднимая головы. Ноги дрожали, между бёдер было мокро и липко, пробка сидела плотно. В комнате пахло сексом и антисептиком. Илья Викторович уже стоял у двери и ждал, пока все выйдут.
Я ещё несколько минут полежала грудью на столе, пока дыхание не выровнялось. Между ног всё хлюпало и тёплое стекало по бёдрам, несмотря на пробку. Чулки прилипли к коже. Илья Викторович подошёл, взял меня за локоть и помог встать.
— Одевайся. И за мной.
Халат я натянула на влажное тело — ткань сразу прилипла к спине и к соскам. Трусы даже не стала искать. В коридоре было тихо, только где-то вдалеке хлопнула дверь процедурной. Мы дошли до его кабинета. Он закрыл дверь на замок, сел в кресло и кивнул на пол перед собой.
— Выдави. Пока всё свежее.
Я присела на корточки, раздвинула колени. Тужиться почти не пришлось — сперма пошла сама, густой тёплой струёй, долго и ровно. Он подставил sexpornotales.me пластиковый стаканчик из ящика стола. Набралось больше половины. Я взяла его обеими руками и выпила залпом, не глядя. Вкус был солоноватый, насыщенный, с лёгкой горечью. Облизнула губы и поставила стаканчик на стол.
— Хорошо, — сказал он. — Пробку на место.
Я встала, наклонилась и сама вставила её обратно. Села на край кушетки, которая стояла у стены. Ноги ещё немного дрожали.
Илья Викторович посмотрел на меня несколько секунд, потом открыл ящик и достал чистый халат — длиннее моего, почти до колен.
— Надень. Сегодня ещё приём до четырёх. Будешь сидеть у меня в приёмной и заполнять карты. Если кто-то из врачей зайдёт и попросит — обслужишь. Но только в кабинете и только если я разрешу. Поняла?
— Да.
— И зажимы пока снимем. Хватит на сегодня.
Он подошёл, аккуратно снял оставшийся зажим с соска. Кожа под ним была красная и горячая. Провёл большим пальцем по ареоле, слегка сжал. Я вздрогнула.
— Больно?
— Уже нет. Просто… чувствительно.
Он хмыкнул, поправил мне волосы и отошёл к столу.
— Иди работай. Если что — стучи.
Я надела длинный халат, застегнула его на все пуговицы и вышла в маленькую приёмную. Села за стол, открыла ноутбук. Между ног пробка напоминала о себе при каждом движении, а внутри всё ещё было тепло и скользко. Карты пациентов плыли перед глазами, но я старалась сосредоточиться.
Минут через сорок дверь открылась. Зашёл Саша. Он закрыл её за собой и остановился, глядя на меня.
— Можно? — спросил тихо.
Я кивнула. Он подошёл, обошёл стол и встал сзади. Положил руки мне на плечи, потом медленно спустил их ниже, расстегнул верхние пуговицы халата и запустил ладони внутрь. Соски сразу затвердели под его пальцами. Он мял их осторожно, почти нежно, и я откинула голову ему на живот.
— После совещания ты так и сидела вся мокрая, — прошептал он. — Я думал о тебе всю дорогу до кабинета.
Одна рука скользнула ниже, под халат, между ног. Он нащупал пробку, слегка покрутил её, потом отодвинул и провёл пальцами по пизде. Я была всё ещё влажная. Два пальца вошли легко, он согнул их и начал медленно двигать, прижимая ладонь к лобку.
— Тише, — сказал он, когда я тихо застонала. — Дверь не заперта.
Я прикусила губу и раздвинула ноги шире. Он ускорил движения, пальцы хлюпали. Внутри всё снова начало сжиматься. Я упёрлась руками в стол и старалась не ёрзать слишком сильно.
В этот момент в дверь коротко постучали. Саша мгновенно вытащил руку и отошёл на шаг. Я быстро застегнула халат. Дверь открылась — на пороге стоял Илья Викторович с папкой в руках.
Он посмотрел на нас обоих, на мои раскрасневшиеся щёки и на то, как Саша прячет мокрую ладонь за спину.
— Саша, у тебя пациент через десять минут. Катя, ко мне. Сейчас.
Саша кивнул и вышел, не глядя на меня. Я встала и пошла следом за главврачом, чувствуя, как между ног снова становится горячо и как пробка чуть сместилась от быстрых движений.